Дезертир флота - Страница 189


К оглавлению

189

– Пустяки. – Капитан погладил бороду. – Знаешь, о чем я сейчас думаю?

– Знаю. Мечтаешь о том, как с меня шкуру сдирать будешь. Но мне это неинтересно. Рыжая! – во все горло завопил вор. – Собирай вещи.


В драккар полетели дорожные мешки, спрыгнула вооруженная до зубов лиска. Квазимодо кинул взгляд на ее почти незнакомые, запавшие глаза и пробормотал Ноге:

– Нам надо быстро уходить.

Вместо Ноги ответил молчаливый Пень:

– Мы готовы, только быстро не получится. Гребцов мало.

– Ну, как сможем, – прошептал вор, продолжая держать на прицеле капитана Кехта.

Драккар неловко начал отходить от «Высокого». Теа молча забрала у вора арбалет. Капитан Кехт заерзал. Квазимодо приветственно махнул ему рукой и побежал помогать ставить парус.

На «Высоком» снова возник шум. Громко заорали, потом какая-то фигура взлетела на нос, проскочила по бушприту и бухнулась в воду.

– Это еще что? – изумился Нога.

– Это тот, кого ты не позвал, – крикнул вор. – Что встали? Поворачивайте, подберем…


Фуа и худой моряк по имени Будэк общими усилиями выудили из воды похожую на подбитую утку Бонгу. Молодой женщине здорово мешала промокшая юбка и незажившая рана на боку. Повязка набухла кровью. Бонга вырвалась из рук спасителей, подошла к незнающему, что сказать, Ноге и с короткого размаха заехала ему в глаз. Моряк охнул, а молодая женщина рявкнула:

– Что уставились? Удирать нужно.

Действительно, капитан Кехт уже был на палубе. Слышно было, как он разъяренно орет. На «Высоком» развернули кормовой эвфитон. Драккар под парусом уходил, но все еще оставался в пределах досягаемости мощного метательного орудия. Стоящие у рулевого весла Нога и Пень видели, как сорвалась с орудия стрела и неожиданно бессильно плюхнулась в воду почти под бортом когга. С эвфитоном «Высокого» что-то явно стряслось.


Теа присела на скамью рядом с усердно работающим веслом Квазимодо.

– Так и будет? Эту жердь двигать? Все время?

– Нет, только пока не сдохнем.

Лиска фыркнула:

– Знаешь, ты мог бы уже сдохнуть. У меня не осталось сил держать этот тупой арбалет, а ты начал торговаться из-за вонючих продуктов. Я уже думала, не проделать ли тебе дырку в голове и взглянуть, что случилось с остатками твоих мозгов.

– Извини. С продуктами мы сможем помучаться дольше. Кстати, мы вроде договаривались больше не брать заложников?

– Я и не брала. Просто хотела, чтобы они вернулись за тобой, дураком. Только они плыть к острову не хотели. Так и торчали – ни туда, ни сюда. Ква, правда, что вас хитки околдовали? Они что там, совсем голые были?

Глава 19

Камни, поросшие колышущимися водорослями. Островки солнечного песка. Крабы, цепочкой, как загонщики на облавной охоте, споро движутся куда-то к подводной гряде. Нет, какие загонщики – воины, закованные в колючие, зеленые с желтизной, латы. Клешни похожи на мощные клинки-мечеломы. Интересно, могут они перекусить настоящую сталь? Сверху панцирные «воины» казались не больше серебряной монеты, но Теа прекрасно знала, что одним таким «крохой» могут наесться три-четыре отнюдь не страдающих отсутствием аппетита человек. Под колючим, крепким как железо, но куда более хрупким панцирем, таилось нежное белое мясо. Вполне съедобное и сырым, но если отварить, как положено, с солью, перцем и тмином, то… М-м-м-м… Жаль только, даже Лягушке редко удается добыть бронированного драчуна с клешнями.

Фу, опять слюни потекли. Теа передвинулась дальше по борту и продолжила созерцать близкое и совершенно недоступное подводное королевство.

Стояла пора Пустоты. Солнце повисло прямо над океаном, и его лучи заставили воду исчезнуть. Нет, вода, конечно, оставалась. По ней вполне можно было стукнуть веслом или, на худой конец, плюнуть. Но плевать не хотелось. Драккар бесшумно скользил по прозрачной линзе океана. Настолько прозрачной, что просто не верилось. Корабль парил над морской жизнью. Дно, похожее на гористые склоны, поросшие слабо волнующимися лесами-водорослями. Слои-этажи воды, на каждом свои порядки, свои вожди, свои хищники и жертвы. Когда лиска была главной в своем сухопутном «слое», ей частенько приходилось лакомиться упитанными птицами, в изобилии водящимися на Холмах. Иногда, ощипывая еще подергивающуюся тушку фазана, Теа раздумывала о том, как сложно все у птиц устроено – крылья, перья, все такие разные и непохожие друг на друга, и все это для того чтобы уметь летать. Может быть, фазанья или перепелиная жизнь, при всей своей глупости и беззащитности, не так уж и бессмысленна? А что говорить о жаворонках или ласточках, которые забираются к самому солнцу? Уметь летать – вот настоящее колдовство. Теа млела от мысли, что она единственная из лис, умеющая летать. Пусть и на драккаре, и не по воздуху, а по воде.

Время Пустоты завораживало. Теа могла бы смотреть на обнаженный океан сутками напролет. Но свои тайны морской мир отдавал по капле – ускользнет короткий послеполуденный час, и вода вернется на место, туманная пелена затянет дно и бесчисленных обитателей, потом сгустится голубой цвет, и станет непроницаемо синим, потом придет мрачная зелень, и исчезнет все, что приоткрыл океан.

Клубился косяк мелкого живого серебра. В первый раз, увидев такой живой столб, Теа приняла ни на миг не замирающий водоворот за какое-то крупное и хищное животное. Разве можно представить, что перед глазами собралось рыбьих голов больше, чем ты съела и еще съешь в своей жизни? Сельдь-меринка, вкусная, хотя и не очень жирная. Толстоспинная полосатка нравилась Теа больше. Похрустывающая на зубах, сочная, изумительная даже без соли, мякоть. Рассказывают, что ею лакомятся прямо в сыром виде в лучших домах Глора.

189